Если вы находитесь в России или планируете в нее возвращаться, вам нельзя репостить наши материалы в соцсетях, ссылаться на них и публиковать цитаты.
Подробнее о том, что можно и нельзя, читайте в карточках.
Идея гражданства в современном понимании — сравнительно недавнее изобретение, ставшее крайне популярным. Место рождения влияет на идентичность и восприятие человека другими. Но если у вас достаточно денег или есть родственники из других стран, вы можете получить новое гражданство.
Как появилась эта концепция? Почему вообще права человека связаны с местом, где он родился? И можно ли представить себе мир без паспортов? Эти вопросы мы задали антропологам и философам и собрали на основе их ответов гайд.
- РедакторРедакторНикита Рязанский
- ИллюстраторИллюстраторВитя Ершов
- Публикация6 ноября 2026 г.
Гражданство за инвестиции — это торговля правами?
Получение иностранного паспорта все чаще рекламируют как решение сразу нескольких проблем: он открывает безвизовые направления, дает возможность переехать, упростить ведение бизнеса или получить запасной вариант на случай кризиса. В интернете предлагают оформить гражданство за инвестиции, подобрать страну под бюджет и обойтись без необходимости переезжать. Принадлежность к государству все больше напоминает услугу, которую можно приобрести.
В частности, среди россиян на 30% вырос спрос на получение гражданства островных государств. Все популярнее становится идея рожать в Латинской Америке, чтобы ребенок мог сразу получить местный паспорт.
«Но что происходит, когда логика капитала и рынков проникает в эту классическую, государственную форму проявления суверенитета?» — задает вопросDangerous Liaisons: Money and Citizenship исследовательница миграции и гражданства Айелет Шахар. Она пишет, что выдачу паспортов за инвестиции политики оправдывают защитой национальных интересов, «хотя, как ни парадоксально, они создают опасную связь между деньгами и доступом к гражданству — связь, которая может подорвать основополагающие эгалитарные и партисипативные принципы политического членства в том виде, в каком мы их сегодня понимаем».
Однако и без рынка доступ к гражданству неравномерен. В книге The Birthright Lottery — «Лотерея рождения» — Шахар сравнивает его с наследством. Большинство людей получают паспорт случайно — благодаря месту рождения или гражданству родителей. Вместе с ним им достаются права, возможности и привилегии, которые во многом определяют дальнейшую жизнь.
Сегодня лотерея рождения соседствует с рынком гражданства. Почему же право принадлежать к государству стало одновременно наследством, привилегией и товаром — и кому на самом деле принадлежит право на страну?
Как появилась идея гражданства?
Раньше положение подданного определялось отношениями с сюзереном Сюзерен — крупный феодальный правитель (король, герцог, князь), который стоял во главе феодальной иерархии в Средневековой Европе.и существовавшим правопорядком. В современном смысле гражданство сформировалось в эпоху Просвещения и революций XVIII века. Оно связано с другой идеей: люди должны быть равны перед законом, а источником государственной власти должен быть не монарх, а народ. Права человека больше не должны были зависеть от того, в какой семье он родился и какое место занимал в сословной иерархии.
Это был важный шаг к представлению о равенстве людей. Но провозглашенный принцип распространялся далеко не на всех. Как отмечает профессор в области миграции, права и общества и преподаватель в Университете Невшателя Кристин Ашерман в разговоре с DOXA, гражданство уже тогда носило исключающий характер: женщины, несовершеннолетние, религиозные меньшинства и другие группы не обладали теми же правами, что и остальные.
Кто получает гражданство и на каком основании?
Противоречие сохранилось и в современном устройстве государств: идея равенства соседствует с правом государства самостоятельно определять, кто принадлежит к его политическому сообществу. По словам Ашерман, это считается частью суверенитета. Национальное государство решает, кто может стать его гражданином, кто получает доступ к его территории и какие права доступны тем, кто в нем живет.
В одних странах действует право почвыПраво почвы распространено в США, Канаде, Аргентине, Парагвае и других странах Южной Америки — jus soli: гражданство предоставляется на основании рождения на территории государства. В других — право кровиПраво крови распространено в подавляющем большинстве стран Европы., jus sanguinis: оно передается от родителей детям, даже если ребенок родился за границей.
Например, человек, никогда не живший в Польше, Израиле, Болгарии или Германии, при определенных условиях может претендоватьНапример, польское гражданство можно получить, если хотя бы один из родителей, дедушек или бабушек был польским гражданином, а право на репатриацию в Израиль можно получить, если был родственник-еврей (до бабушек и дедушек включительно). на гражданство благодаря происхождению. А тот, кто родился и вырос в стране, иногда остается иностранцем, если не соответствует ее правилам получения этого статуса. Такое положение дел невольно заставляет сравнивать гражданство по рождению с наследуемой собственностью и лотереей. Мы не выбираем, где родиться и к какой семье принадлежать, но эти обстоятельства могут заранее определить наши жизненные возможности. Один получает паспорт, который позволяет без виз посещать множество стран, другой вынужден собирать документы и проходить длительные процедуры, чтобы жить и работать за границей.
Кристин Ашерман предлагает учитывать и другую сторону принадлежности: она не сводится к происхождению или юридическому статусу. По словам экспертки, человек одновременно связан с разными сообществами. С одними — эмоциональной привязанностью, с другими — формальными отношениями. Поэтому наличие нескольких гражданств не означает, что их обладатель одинаково идентифицирует себя со всеми этими государствами. Этот статус объединяет две составляющие — права и идентичность, — но для самого человека они не всегда равноценны.
В то же время государство может ограничивать гражданские права отдельных групп. Так, в России гражданство, полученное по рождению, не подлежит прекращению. Однако для тех, кто приобрел его по другим основаниям, такая мера может стать наказаниемСреди оснований — убийство, теракт, госизмена, шпионаж, диверсия..
Иногда властям даже не нужно забирать у человека паспорт. В 2026 году в России приняли закон о «временных ограничительных мерах». Он предусматривает создание публичного списка тех, кто скрывается от преследования по политическим мотивам. Попавшим в него запрещено продавать недвижимость и транспорт, заключать любые сделки по доверенности. Они не могут пользоваться госуслугами, а их счета заблокированы. Таким образом власти ограничили гражданские права сотен людей, формально сохранив за ними гражданство.
Разве так важно, какой у тебя цвет паспорта?
В 1990-е и начале 2000-х годов глобализация создавала впечатление, что границы постепенно теряют значение. Товары, деньги, люди и технологии перемещались все свободнее, а мобильность становилась символом современного мира. Возник образ человека, который может работать, учиться и жить в разных странах.
Однако, как объясняет эксперт по миграции Андреев, представление о свободно перемещающемся человеке было скорее утопией. Возможности передвижения изначально распределялись неравномерно. Финансовый кризис конца 2000-х, ужесточение миграционной политики в ряде стран, пандемия и геополитические конфликты сделали ограничения особенно заметными.
«При этом было бы неверно говорить, что мобильность просто исчезает. Меняются направления и причины миграции: люди едут в другие страны ради работы, учебы, безопасности или более устойчивого будущего. Одни государства упрощают въезд для отдельных категорий путешественников, другие ужесточают правила. Внутри Европейского союза, например, сохраняются условия свободного передвижения для определенных категорий людей, тогда как на внешних границах действуют другие правила», — указывает Андреев.
Внутри самой Европы сейчас происходят конфликты между государствами — членами ЕС из-за разногласий по поводу миграционного курса. В частности, Хорватия останавливает беженцев на границе с Боснией и Герцеговиной, а власти ЕС криминализируют деятельность активистских групп, которые помогают мигрантам защищать свои права.
В качестве примера смягчения правил въезда эксперт приводит Узбекистан: «Туда пошел поток туристов, и они сделали серьезные послабления для них: можно без регистрации сколько-то дней находиться, и облегчается получение туристической визы». В то же время Казахстан, напротив, движется в сторону дополнительного контроля: с ноября 2026 года страна поэтапно вводит электронное разрешение на въезд для граждан государств с безвизовым режимом. С июля 2027 года оно станет обязательным.
При этом, по мнению Андреева, государствам нужны мигранты: они закрывают дефицит кадров, участвуют в экономике и помогают поддерживать работу целых отраслей. Но потребность в рабочей силе не обязательно означает готовность предоставить человеку право на постоянное проживание или гражданство. Власти могут быть заинтересованы в его труде, но не считать его полноправным участником политического сообщества.
Россия привлекает работников из Центральной Азии, однако целенаправленно мешает их интеграции. Так, в 2024 году власти приняли закон, запрещающий зачислять детей мигрантов в школы, если те не сдадут тест на знание русского языка. В отдельных регионах иностранцам запрещено работать в сфере общепита, доставки и такси.
Так появляется система, в которой одни люди могут свободно выбирать место жительства, а другие должны постоянно доказывать, что имеют право остаться. Мобильность становится не просто личным выбором, а привилегией, которую определяют паспорт, доход, происхождение и миграционный статус.
Гражданство — это новая форма товара?
Если гражданство можно приобрести за инвестиции, экономический капитал буквально конвертируется в политический статус. Но здесь возникает и обратный вопрос: если принадлежность к одному государству дает человеку гораздо больше возможностей, чем к другому, не становится ли она сама формой собственности?
«Конечно, в ситуации, когда гражданство одного государства имеет преимущество по отношению к другому, оно оказывается формой собственности», — отмечает преподаватель философии Антоний Колегов. Если этот статус определяет доступ к правам и возможностям, его обладатель получает не только документ, но и определенное преимущество перед другими людьми. С этой точки зрения гражданство можно рассматривать как разновидность собственности — хотя это не обычный товар, который можно свободно продать или передать кому угодно.
Особенно явно эта логика проявляется в инвестиционных программах. В некоторых странах иностранцы могут получить гражданство или особый статус в обмен на вложения в экономику, недвижимость или государственные фонды. Финансовые ресурсы превращаются в возможность приобрести юридическую принадлежность к государству, а вместе с ней — дополнительные права и свободу передвижения.
Кристин Ашерман считает, что продажа гражданства создает еще один уровень неравенства — классовый — или усиливает уже существующий. Если принадлежность к стране по рождению зависит от случайности, то инвестиционные программыНаиболее известные примеры с получением гражданства через инвестиции: Сент-Китс и Невис — от $250 000 в государственный фонд, Доминика — от $200 000 в государственный фонд или инвестиции в недвижимость, Турция — от $400 000 при покупке недвижимости. делают экономическое положение человека дополнительным критерием доступа к привилегиям. Одни получают преимущества благодаря месту рождения или происхождению, другие могут заплатить за дополнительные возможности, а третьи не располагают ни тем, ни другим.
Получается, гражданство и миграционный статус становятся ресурсами, с помощью которых государства привлекают деньги и работников, а также разделяют приезжих на тех, кого считают более или менее полезными. По утверждению Андреева, власти усложняют миграционную политику: «Будут приезжать люди с небольшими доходами, будет усиливаться неравенство, создаваться более дробная политика, классифицирующая политика отношения к мигрантам. Если раньше она рассматривалась как какая-то совокупность, для которой можно было вывести общие правила, то теперь пытаются разделить их на какие-то группы и увидеть среди мигрантов более выгодные для себя и менее выгодные [группы]». Однако ответить на вопрос, насколько такой подход будет эффективным, эксперт затрудняется.
В России иностранцам предоставлена возможность получить гражданство в упрощенном порядке после заключения контракта о военной службе. Для войны с Украиной власти уже привлекли более тысячи выходцев из Африки, предложив им как новый паспорт, так и высокие доходы. Это наиболее массовое участие жителей континента в иностранных боевых действиях за 70 лет. Получается, государство предлагает разные способы доказать свою полезность: деньгами, трудом или собственным телом.
Можно ли быть гражданином мира сегодня?
Права человека формально принадлежат каждому независимо от паспорта. Но для их защиты нужны институты, которые признают эти права и обеспечивают их соблюдение. Обычно такую роль выполняет государство, в том числе национальное. Поэтому права могут существовать и у людей без гражданства страны, в которой они живут, но их фактическая защита зависит от законов и доступных механизмов.
По мнению Ашерман, политическое сообщество не обязательно должно быть связано с национальной принадлежностью: человек может участвовать в политической жизни страны, не будучи ее гражданином. Во французском языке это различие отражает понятие citoyenneté — статус человека как политического субъекта, который не обязательно предполагает наличие всех политических прав. Однако в современных национальных государствах именно гражданство чаще всего остается главным условием доступа к формальному политическому участию.
Исследовательница также подчеркивает: даже если представить систему, в которой права гарантирует наднациональная организация, ей все равно потребуются признанная легитимность и возможность обеспечивать выполнение своих решений. Европейский союз — пример объединения, которое обладает некоторыми такими полномочиями, но не отменяет существования национальных государств.
«Конечно, идея равенства разрушается в тот момент, когда гражданство означает привилегию, но требование равенства должно предполагать именно политическое, гражданское равенство, достижимое только в государстве. Такая республика должна включать всю планету, чтобы различие между правами человека и гражданина исчезло. Но даже в таком утопическом случае права будут связаны с гражданской добродетелью».
Сегодня гражданство одновременно остается правом, привилегией, инструментом контроля и товаром. Как считает Ашерман, то, какая из этих сторон выходит на первый план, зависит от конкретной ситуации и положения человека: «Оно может в большей степени выступать как привилегия, в большей — как инструмент контроля».
