Трамп готов смягчать санкции в обмен на политзаключенных. Глава «Мемориала ПЗК» Сергей Давидис объясняет, пойдет ли на это Кремль

Президент США Дональд Трамп согласился опробовать схему постепенного смягчения санкций против России в обмен на освобождение политзаключенных, пишет The Atlantic. Решения об отмене конкретных ограничений пока нет.

Предложение внес американский спецпосланник по Беларуси и Восточной Европе Джон Коул. По его замыслу, освобождение каждой группы заключенных станет основанием для отмены части санкций, что откроет Вашингтону путь к сделкам с Россией в нефтяной сфере, торговле дизельным топливом и редкоземельными металлами еще до конца войны.

В отношении Беларуси такой механизм работает уже больше года. За это время режим Лукашенко выпустил около 500 политзаключенных, в том числе Сергея Тихановского, Марию Колесникову, Алеся Беляцкого и Виктора Бабарико, а Вашингтон в ответ ослабил часть санкций и сел за стол переговоров о поставках белорусского калия.

Распространить эту практику на Россию предложил лауреат Нобелевской премии мира и бывший главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов. На майской встрече с Коулом он напомнил о дипломатии времен холодной войны, когда американские президенты передавали советскому руководству списки диссиденто:к и добивались их освобождения.

Что уже сделано

Трамп идею одобрил и разрешил попробовать ее на России. У спецпосланника уже готов перечень американ:ок, сидящих в российских колониях, а вместе с Муратовым он собирает второй список, куда войдут диссидент:ки, журналист:ки и осужденные за антивоенную позицию. Ни конкретных фамилий, ни возможных уступок Вашингтона пока не называют.

Одновременно с этим Трамп выдвинул Коула на пост «спецпредставителя президента США по делам заложников в звании посла». Кандидатуру уже отправили на утверждение в Сенат, и новая должность развяжет ему руки в переговорах об освобождении заключенных.

Ставку Коул делает на экономику. «Экономические связи обычно приводят к нормализации», — сказал он The Atlantic. Обмены, торговые уступки и прочие формы сотрудничества, по его мнению, способны шаг за шагом подвести стороны к прекращению огня.

У этой логики есть изнанка, на которую обращает внимание журналист The Atlantic Саймон Шустер. По его мнению, Владимир Путин за счет этого может получить удобный способ демонстрировать добрую волю и дипломатический прогресс, не останавливая при этом удары по Украине.

Реакции

Резче всех против схемы выступила Украина. Владимир Зеленский рассказал The Atlantic, что постарается заблокировать любые попытки снять санкции с России до завершения войны, хотя и признал, что сделать это будет сложно. По мнению украинской стороны, торговые сделки вернут Кремлю деньги и ресурсы, которые пойдут на продолжение боевых действий.

Лидерка беларуской оппозиции Светлана Тихановская в комментарии изданию предупреждает, что обмен заключенных на снятие санкций может лишь подтолкнуть власти России и Беларуси брать новых заложни:ц. «Они всегда могут арестовать больше людей, в то время как Запад теряет рычаги влияния на эти режимы, снимая санкции и заключая сделки», — говорит она.

Кремль от самой постановки вопроса открестился. «В такой постановке эта тема не обсуждалась и не могла обсуждаться, потому что мы категорически отрицаем наличие каких-либо политзаключенных и считаем, что подобная постановка вопроса абсолютно неуместна», — заявил пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков, чьи слова приводит «Интерфакс». При этом он добавил, что по поводу «разных обменов, которые имели место до этого», спецслужбы продолжают регулярные контакты.

Сам Муратов считает освобождение уже сидящих людей достаточным основанием для такого риска. 20 сентября он обратился к спецпосланнику Трампа Стиву Уиткоффу с просьбой поднимать вопрос о российских политзаключенных на переговорах с Путиным.

Что говорят правозащит:ницы?

В комментарии для DOXA глава «Мемориала ПЗК» Сергей Давидис отмечает, что сам интерес администрации Трампа к теме российских политзаключенных стоит приветствовать.

«То, что этот вопрос в принципе встал на повестку дня, это позитивное явление», — говорит правозащитник. Обсуждать конкретные механизмы, по его мнению, пока невозможно: единственный источник — публикация The Atlantic, а администрация Трампа известна неожиданными шагами, да и путинский режим любит держать всех в неизвестности.

Согласится ли Кремль отпускать людей, если официально отрицает наличие политзаключенных

Давидис считает, что заявление Дмитрия Пескова ничего не меняет. «То, что они их не признают политзаключенными, это понятно и не будут признавать. И в прошлый раз, когда меняли, разумеется, не признавали. На лбу написать "политзаключенный", чтобы поменять, не нужно, меняют конкретных людей», — объясняет он. Россия не правовое государство, и заведомо неправовые приговоры никем, включая сам режим, не рассматриваются как догма, так что при наличии политической воли схема легко реализуема.

Такая воля, по его словам, вполне может появиться. Кремль дорожит отношениями с администрацией Трампа, которая декларирует задачу прекращения войны, но добиться этого не может, поскольку Путин мира не хочет. «Какие-то уступки с его стороны, которые к тому же ничего ему не стоят, вполне мыслимы», — говорит Давидис. Американской стороне при этом нужен публичный результат, и освобождение политзаключенных может стать морально и политически значимым достижением.

Есть и внутренняя логика репрессий, которая работает в ту же сторону. «Задача не в том, чтобы любой ценой держать в тюрьме конкретного человека, а в первую очередь контролировать общество на примере тех, кто подвергся репрессиям», — объясняет правозащитник. Посадки большей части политзаключенных свою миссию уже выполнили, сигнал обществу послан, и от того, что люди проведут в неволе еще несколько лет, режиму никакого проку нет. Особенно это касается больных, пожилых, женщин, несовершеннолетних и других уязвимых категорий: отпустить их можно без ущерба для целей репрессий.

Не подтолкнет ли такая практика к новым арестам, как опасается Светлана Тихановская

С этим аргументом Давидис не согласен. Освобождение российских политзаключенных не является для администрации Трампа приоритетом, ради которого она пошла бы на существенные уступки. «Много где в мире есть политзаключенные, и, к сожалению, никто не делает их освобождение приоритетом взаимодействия с диктатурами. Так устроена жизнь», — говорит он.

Новых людей будут сажать в любом случае, и не ради обменов. «Пока этот режим существует, будут политические заключенные. Каждый день, по нашим данным, пять человек заново подвергаются политически мотивированному уголовному преследованию в России и на оккупированных территориях Украины. Это происходит не потому, что их рассчитывают на кого-то обменять, а потому, что так устроена система», — подчеркивает правозащитник.

Скорее наоборот, считает он, новые репрессии станут аргументом для того, чтобы выдвигать режиму требования их ограничить. Опыт Беларуси показывает, что масштабы новых преследований там сейчас меньше масштабов освобождения. «Есть живые люди, которые сидят и страдают и могут не пережить тюрьмы, если проведут там весь назначенный срок. От того, что кого-то еще посадят, ценность их освобождения никак не меняется», — заключает Давидис.

Какой ценой можно добиваться освобождения политзаключенных и где проходит граница уступок

Здесь правозащитник предельно осторожен. «О снятии таких санкций, которые могут дать российской экономике дополнительный ресурс для продолжения войны, мы не можем говорить. И уж точно не можем этого требовать», — говорит он.

Пространство возможных комбинаций велико, а деталей никто не знает, так что обсуждать частности бессмысленно. «Но что точно можно сказать: мы не можем требовать и просить такой цены за освобождение политзаключенных, которая каким-то образом позволит убивать больше украинцев», — отмечает Давидис. При этом само противопоставление он считает неверным: ситуация к нему не сводится, что бы ни было написано в The Atlantic.

Контекст

Сейчас в списке политзаключенных «Мемориала» 1368 имен, причем сами правозащитни:цы предупреждают, что перечень «заведомо не полон».

Последний крупный обмен прошел 1 августа 2024 года при посредничестве Турции, когда Россия и Беларусь с одной стороны, США и Германия с другой освободили 26 человек. Среди них были политзаключенные Илья Яшин, Владимир Кара-Мурза, Андрей Пивоваров, Олег Орлов, Александра Скочиленко, Лилия Чанышева, Ксения Фадеева, Кевин Лик и Вадим Останин, а также американские журналист:ки Эван Гершкович и Алсу Курмашева.

Взамен Россия забрала своих граждан, осужденных на Западе, и главным из них был полковник ФСБ Вадим Красиков, отбывавший в Германии срок за убийство. Берлин долго торговался и требовал асимметричного размена, чтобы за одного Красикова Москва отдала сразу много политзаключенных.

Осенью 2024 года появились слухи о новой сделке, которую могли провести в феврале 2025 года. Левый социолог и политзаключенный Борис Кагарлицкий тогда публично заявил, что не хочет попадать в списки на обмен.