Если вы находитесь в России или планируете в нее возвращаться, вам нельзя репостить наши материалы в соцсетях, ссылаться на них и публиковать цитаты.
Подробнее о том, что можно и нельзя, читайте в карточках.
27 марта на сцену в Катманду выходит мужчина в черном: обтягивающий костюм, рубашка в тон, национальный головной убор — топи — тоже черный, вопреки обычно пестрым расцветкам, и солнцезащитные очки. Ему аплодируют. Это — церемония присяги нового премьер-министра, 35-летнего Балендры Шаха, известного как рэпер Бален.
Он победил на первых выборах после «революции поколения Z» в сентябре 2025 года. За день до инаугурации Балендра выпустил трек «Победа Махакали» — с отсылкой к богине, символизирующей разрушение старого порядка и трансформацию. «Сила единства — моя национальная мощь», — читает политик под хип-хоп бит в клипе, набравшем 7,5 миллиона просмотров. На самой церемонии более 200 индуистских священников и буддийских лам поют молитвы о мире.
Как предыдущий режим подтолкнул страну к революции, кого избрали в новый парламент и смогут ли инфлюенсеры во власти изменить систему?
- ИллюстраторИллюстраторВитя Ершов
- РедакторРедакторДжон Локк
- Публикация11 мая 2026 г.
Революция через Discord и X
В Непале живут почти 30 миллионов человек, половина из них — младше 26 летПочему такое молодое население? В Непале довольно поздно начался демографический переход. Если сейчас женщины в среднем рожают менее двух детей, то еще в 1990-х нормой было иметь пятерых.. В 2010-х среди молодежи были популярны рэп-баттлы на YouTube, где дебютировал Бален. Будущий премьер стал известен в 2012 году после трека Sadak Balak о беспризорных детях. «Я не вещь — я тоже хочу есть», — читает Бален от лица оставленного родителями ребенка, обращаясь к «госслужащим и иностранным бизнесменам». По словам активиста Анджала Саха, сами подростки обратили внимание на редкий рэп о насущной проблеме, а не успешном успехе: по данным непальской организации «От улицы к школе», в этот момент по стране насчитывалось до 6 тысяч беспризорных детей, а семьи остальных зачастую находились за чертой бедности.
В 2025 году среди повзрослевших слушателей рэп-баттлов разошелся тренд nepo kids. В TikTok и Instagram появлялись сотни видео, где пользователи сравнивали роскошную жизнь детей политиков с повседневностью обычных непальцев: 60% населения заняты в сельском хозяйстве с доходом в $2-5 в день. При этом показатель неравенства доходов — индекс Джини — находится на относительно благоприятном уровне: страна располагается между Данией и Хорватией. Но в среднем население бедное, а соцсети элит бросались в глаза. Этот контраст стал символом отсутствия социальных лифтов, закрытости политической системы и роста коррупции — именно ее в опросе 2022 года почти 40% респондентов называли главной проблемой Непала.
С 1990 года ни одно правительство в Непале не продержалось полный пятилетний срок, а с 2008 года их сменилось уже 14. Большинство парламентских мест занимали три партии, лидеры которых поочередно становились премьер-министрами и выстраивали коалиционное правительство. Бизнес-элиты и телевидение также были тесно связаны с правящими партиями, и, за редкими исключениями, у внесистемной оппозиции не хватало медийных и финансовых ресурсов для победы на выборах.
В 1990 году Непал перешел от абсолютной монархии к конституционной: король сохранил статус главы государства, но реальная власть перешла к премьеру и кабинету министров. Формально страна стала парламентской демократией, но новая система так и не оказалась устойчивой: вскоре страна вошла в фазу глубокого кризиса. В 1996 году началось антимонархическое восстание, которое длилось десять лет и фактически превратило Непал в поле борьбы между монархией, партиями и вооруженными повстанцами во главе с коммунистами-маоистами.
Конфликт унес более 13 тысяч жизней и подорвал государственные институты. В 2001 году страну потряс дворцовый расстрел королевской семьи, а в 2005 году король Гьянендра взял исполнительную власть в свои руки и попытался вернуть абсолютную монархию. Это вызвало новую волну массовых протестов: в 2006 году под давлением улицы и партий король был вынужден ограничить свои полномочия, а уже в 2008 году Непал окончательно отменил монархию и провозгласил себя федеративной демократической республикой.
Политическая система была перезапущена, но не обновлена по сути. Ключевые позиции заняли те же силы — коммунистические партии (маоисты и марксисты-ленинцы) и левоцентристский «Непальский конгресс». Власть постоянно переходила от одной коалиции к другой, но сами политические акторы не менялись: за 20 лет лидер маоистов Пушпа Камал Дахал занимал пост премьер-министра трижды, председатель «Непальского конгресса» Шер Бахадур Деуба — пять раз, а лидер марксистов-ленинцев Шарма Оли — четыре раза. В четвертый раз Оли пришел к власти в 2024 году.
Внутри самих партий возможности для молодежи тоже были ограничены: 70-летние политики ориентировались на сверстников. Поэтому протест вырос именно вокруг непотизма и геронтократии: молодежь хотела не просто смены власти, а смены поколений.
В ответ на антиэлитарный тренд, премьер-министр Шарма Оли обязал соцсети зарегистрировать свои представительства в Министерстве связи Непала, чтобы направлять запросы на удаление контента, — и в начале сентября объявил о блокировке 26 крупнейших платформ, отказавшихся от регистрации, включая Facebook, Instagram, YouTube, X, Telegram, WhatsApp. Учитывая, что 92% молодых непальцев потребляют новости в первую очередь из социальных сетей, запрет стал катализатором протестаНа фоне политической нестабильности митинги для Непала не редкость. Например, 2021 году по стране прошла серия протестов против решения Шармы Оли распустить парламент, а с 2023 по 2025 год тысячи людей требовали возвращения монархии. В 2024 году журналисты и правозащитники выступали против криминализации «оскорбления власти» и первой попытки обязать владельцев социальных сетей регистрироваться в Непале. .
Главным инициатором митингов в сентябре 2025 года стала Hami Nepal — крупная сеть взаимопомощи, появившаяся во время землетрясения 2015 года и прежде не участвовавшая в политических акциях. Организация объявила общенациональные митинги молодежи у государственных зданий. Призыв выходить на улицы поддержал и рэпер Бален. Он выложил в Instagram свой трек BalidanВ переводе с непали — «Самопожертвование» 2020 года, который начинается с прямого заявления: «Все, кто якобы защищает страну, — идиоты. Все политики — воры, они грабят страну».
В день акции 18-летний активист Шантану Дхакал вернулся из школы, пообедал и вместе с одноклассниками отправился в центр города Итхари — они остались в школьной форме, полагая, что полиция не станет применять силу против подростков. Десятки тысяч демонстрантовСогласно опросу среди поколения Z, четверть респондентов присоединились к уличному протесту, еще столько же были вовлечены, и только 5% не были согласны с риторикой протестного движения. требовали борьбы с коррупцией, прозрачности и подотчетности политиков. «Мы выходили не для смены власти — а чтобы сказать: вы не можете ограничивать свободу слова, вы не можете действовать как диктатура», — объясняет активист в разговоре с DOXA.
«Сначала всё было спокойно. Потом люди начали бросать камни, полиция — [распылять слезоточивый] газ, — вспоминает Шантану Дхакал. — И вдруг, без предупреждения, они начали стрелять. Все разбежались. В этот момент меня ранили».
Полицейский прострелил Шантану левую щеку. В разговоре с DOXA он рассказывает, что на минуту потерял сознание, а когда очнулся, с трудом мог различить что-либо за слоем крови. Подняться и уйти сам он уже не мог — другие протестующие помогли добраться до медпункта, откуда его отправили в реанимацию. В тот день на улицах были убиты как минимум 19 человек. Поздним вечером власти объявили об отмене блокировок соцсетей, но протест к этому моменту уже вышел за рамки первоначальных требований.
На следующий день к выступлениям присоединились люди и других поколений — протест перестал быть исключительно «молодежным». Число погибших выросло до 76, а раненых — более 2 тысяч человек. В ответ участники беспорядков подожгли правительственные здания и штаб-квартиры системных партий. Премьер-министр Шарма Оли подал в отставку, а членов правительства эвакуировали вертолетами на военные базы.
«Поколение Z — страна в ваших руках», — отреагировал на произошедшее рэпер Бален.
«Они [государственный аппарат] не понимали глубины поддержки, которой пользовались протестующие. А гнев был настолько внезапным, что люди взяли под контроль институты, и власти пришлось, по сути, бежать», — рассказывает Девендра Кумар, научный сотрудник Центра гималайских исследований Университета Шив Надар.
Главной публичной фигурой, вокруг которой собралось ядро активистов, стал основатель Hami Nepal Судан Гуранг. Он предложил протестующим координироваться через Discord — приложение для геймеров с анонимными чатами, а также аудио- и видео-трансляциями. К серверу «Молодежь против коррупции» присоединились, по разным данным, от 145 до 160 тысяч человек. Там активисты стали обсуждать кандидатуры на пост временного главы правительства и возможные реформы. Чтобы бороться с дезинформацией и фейками, участники даже сделали специальную комнату для их отслеживания и разоблачения.
На голосовании, в котором приняли участие около 8 тысяч человек, более половины поддержали экс-судью Верховного суда Сушилу Карики. Процесс не имел юридической силы, но позволил протестующим зафиксировать коллективную позицию в условиях кризиса государственных институтов. Позднее Карики была назначена премьером временного правительства, несмотря на то, что формально эту должность может занимать только член парламента.
«Общественный гнев был настолько силён, что привычные механизмы просто не работали: люди не доверяли прежним институтам», — объясняет профессор Девендра Кумар. По мнению Кумара, ключевую роль в разрешении кризиса сыграла армия: взяв Катманду под контроль, военные стали главным звеном переговоров между протестующими Гурангом и президентом, который распустил парламент и назначил временное правительство.
Радуга после дождя
Несмотря на типичные для рэпера резкий образ и мат, тексты Балена намекали на его политические амбиции с самого начала — например, припев одного из его первых треков из 2013 года уже мог бы оказаться на предвыборном плакате:
Бален — моё имя, я сражаюсь тетрадью и ручкой
Работу оружия выполняю литературой
Мне больно видеть, как падает честь моей страны
Я представляю чувства обычных непальцев
Спустя десятилетие, в 2022 году, Бален выиграл выборы мэра Катманду как независимый кандидат, став первым беспартийным главой столицы и одним из самых молодых политиков такого уровня в стране. Агентство Reuters тогда писало, что его поддержка особенно выросла среди молодых непальцев: Бален активно присутствовал в Instagram и Facebook, поддерживал протестующих и уже тогда воспринимался как символ разрыва с привычной партийной системой. «Он был чрезвычайно популярен, хотя вокруг его политики были некоторые споры, например, о сносе самостроев в Катманду», — рассказывает профессор Кумар.
В том же 2022 году телеведущий Раби Ламичхане основал «Национальную независимую партию» (ННП), сделав ставку на борьбу с коррупцией и социальную справедливость. В нее вошли новые лица и несколько десятков членов старых партий. К 2026 году к ним присоединился Бален Шах, ставший кандидатом в премьер-министры.
В это время рэпер активно общался с аудиторией в соцсетях, а за две недели до выборов на своем YouTube-канале выложил художественный фильм «Радуга после дождя», для которого написал саундтрек. По сюжету это социальная драма о честном секретаре районной администрации, который в коррумпированной системе становится жертвой своей принципиальности.
Шах победил в округе, где его соперником был экс-премьер Оли: рэпер получил в три раза больше голосов. А сами выборы стали опрокидывающими: поддержанная Шахом «Национальная независимая партия» заняла чуть менее 2/3 мест в парламенте.
Что дальше?
У поколения Z большие ожидания от новой власти. Им нужно подотчетное, прозрачное правительство, способное решить хронические проблемы страны: политическую нестабильность и экономическую неэффективность.
«Она так же амбициозна, как и необходима, — говорит журналистка Бхаша Шарма о 100-пунктной программе реформ нового правительства. — И впервые одна партия получила возможность управлять страной без обычных ограничений коалиционной политики».
Пакет реформ включает сокращение числа федеральных министерств, цифровизацию госуправления, упрощение госуслуг и, конечно, борьбу с коррупцией. Среди социальных мер — снижение партийного влияния в школах и университетах и правило о 10% бесплатных больничных коек для нуждающихся.
Более трудный этап — меры, требующие конституционных изменений, прежде всего перераспределение полномочий между центром и регионами. За пределами столицы влияние партии Шаха ограничено, а регионы требуют, чтобы центр не вмешивался в их дела.
Откуда брать деньги на реализацию реформ в такой бедной стране, как Непал, — открытый вопрос. Безработица среди молодежи в Непале превышает 20%, а значительная часть бюджета держится на переводах рабочих мигрантов, работающих за границей.
Новые люди
При Шахе кабинет министров полностью обновился. Среди назначенных министров две трети — моложе 40 лет, и треть из них — женщины, что впервые позволило выполнить конституционную норму о женском представительстве. По словам профессора Кумара, для правительства, пришедшего к власти после протестов Gen Z, это было не просто символом смены поколений, но и попыткой показать, что государство больше не принадлежит старым партийным элитам. В итоге средний возраст парламентариев снизился на 8 лет: с 54 лет до 45 лет, а в правительстве — с 60 до 38 лет.
Бывшая медсестра Ниша Мехта стала министркой здравоохранения, адвокатка Гита Чаудхари возглавила министерство сельского хозяйства, а писатель Хадак Радж занял пост министра культуры, туризма и гражданской авиации. Среди новых лиц оказались и представители групп, которые до сих пор были слабо представлены во власти. Так, Сита Бади стала первым министром из общины бади, а Бхумика Шереста — первой в истории Непала трансгендерной депутаткой.
«Это беспрецедентно: у членов правительства практически нет опыта в политике, — объясняет Девендра Кумар. — Это связано с тем, что ННП — новая партия, созданная довольно молодым руководством. А с учётом давления со стороны Gen Z, там в основном именно молодые люди». Для сторонников свежесть новых политиков выглядит достоинством, для скептиков — источником риска: кабинет министров собран из людей, которым приходится на ходу учиться управлять страной.
Министром внутренних дел стал бывший диджей и основатель Hami Nepal Судан Гуранг. На следующий день после вступления в должность Гуранг распорядился арестовать своего предшественника — бывшего главу МВД — и экс-премьера по подозрению в причастности к жестокому подавлению протестов. Спустя несколько дней оба политика были освобождены без предъявления конкретных обвинений, но еще нескольких членов прежних правительств стали фигурантами уголовных дел.
Месседж нового правительства Судан Гуранг выразил в посте на Facebook: «Это не месть кому-либо, это всего лишь начало правосудия. Я верю, что страна сейчас движется в новом направлении».
Однако сам новый глава МВД продержался в должности всего месяц. Обновленное правительство пытается дистанцироваться от практики политического патронажа, и под антикоррупционную кампанию попал сам Гуранг. 22 апреля он подал в отставку, объяснив это «наличием вопросов к его инвестициям». Еще раньше премьер Бален уволил только что назначенного министра труда, после того как партия сочла, что тот добивался назначения своей жены в совет директоров государственной программы медстрахования.
Новые площадки, старые правила
«Нас всех называют тупыми, идиотами — пресса пишет ложь. Каналы делают из нас дураков», — пел в 2012 году Бален, и кажется, сохранил неприязнь к СМИ до сих пор.
27 марта прошла инаугурация Балена, 9 апреля — арестован журналист и YouTube-блогер Рошан Покхарел. Его обвинили в распространении оскорбительного и клеветнического контента в отношении Балена.
В одном из видеороликов, загруженных до вступления премьер-министра в должность, Покхарел заявил, что Бален «не бог» и обвинил его в поддержке лидера ННП, которого блогер считает коррумпированным. После ареста молодые активисты организовали серию митингов в поддержку арестованного — и через четыре дня Покхарела отпустили.
С момента вступления в должность Бален не дал ни одного интервью. Премьер-министр, кажется, просто не видит нужды в общении с журналистами, гораздо лучше прежней власти уловив эффективность соцсетей. Он сам себе интервьюер: может написать пост в X в ответ на понравившийся вопрос, вместо «прямой линии» запустить стрим в Instagram и прекратить его, когда разговор зайдет не туда, а для более тонкого нарратива — выпустить ролик на YouTube.
Бален говорит с молодежью на одном языке и на одних с ней платформах — но использует соцсети так же, как прежняя власть использовала госканалы: комментирует только на удобных площадках, без риска острых вопросов. Разве что реакцию он все же получает — и вопрос в том, успеет ли премьер-министр ответить на запросы избирателей прежде, чем тренд сменится и поколение Z перестанет лайкать его посты.
